Category: спорт

По ходу Джиры

Интересненько выиграл этап с финишем на Дзонколане допингер и читер Фрум. Всю гонку он плелся в пелотоне, занимал 12-е сместо, а на таком наикрутейшем подъеме вдруг вспомнил, как правильно крутить педали - и обошел всех как стоячих. Йейтс уцепился за ним, но так и не догнал. Крутил Фрум действительно знатно - на самой низкой передаче с бешеным каденсом; никто из преследователей  повторить этого педаляжа не смог.



Откуда вдруг такие резервы? Мы, конечно, догадываемся, и Курдюков тоже, но ему же должность не позволяет называть вещи своими именами. Приходится весь репортаж сыпать дифирамбами: "Ах, какой молодец наш Фруми, ах, как он хорошо работает в гору!"...
Тьфу.
И подлость не в том, что он читер - да кто не читер? Все пацаны принимают, по 180-200 км каждый день нормальный человек на таких скоростях просто не проедет.
Подлость в том, что Шарапову за безобидный мельдоний с позором выперли с соревнований на год. А участь британца Фрума спортивные чиновники никак не могут почему-то решить и пока что допускают к главным гонкам (уже восемь месяцев "идет расследование"). С Контадором, например, так не церемонились. А с командой "Sky" антидопинговая комиссия все якобы непонятки толкует строго в ее пользу...

Collapse )

"Мое кунфу круче твоего кунфу!"

Мир российского каратэ всегда был причудлив и неоднозначен, и каких только незаурядных героев в нем не было! В годы повального увлечения этим делом (70-е - 80-е) каждый адепт знал или хотя бы слышал имена Штурмина, Касьянова, Фомина, Танюшкина, Линдера. Вот это были матерые человечищи, что ты...

Но весь восточный ажиотаж после появления ММА как-то незаметно закончился, на каратистов перестали смотреть как на непобедимых полубогов, ниндзя-суперменов, и они незаметно ушли в тень.
Теперь кумиры - это бойцы типа Федера Емельяненко, которые уже никакой японской традиции не следуют.
Что там теперь в российском каратэ происходит? Чем они там все занимаются? Какие имена на слуху?
Есть разная публика, есть разные мастера. Одни тихонько варятся в своем соку, в своем доджо, другие любят попиариться любыми средствами. И иногда волны ютьюба выплескивают на берег весьма занятные истории. Прямо в духе гонгконгских боевиков )



Вот уж действительно

Collapse )

Про Фрума все уже слышали, да?

То-то он мне всегда был антипатичен, как и вся его шобла. Не могут подлецы скаевцы без читинга, не могут в принципе.



Вотъ что газеты пишутъ:
Collapse )

Ну и до кучи интересный рассказ о мильдониевой эпопее Шараповой. Как говорится.  у богатых там тоже все не просто...

Саган снят. В обоих смыслах.



Газеты пишутъ:
Председатель жюри гонки Филипп Мариен сообщил, что, согласно правилам гонки, организаторы вправе дисквалифицировать гонщиков в "серьезных случаях". "Мы приняли решение дисквалифицировать Петера Сагана после бурного спринта здесь, в Виттеле, где он подверг опасности нескольких гонщиков, в том числе Марка Кавендиша и других, которые были вовлечены в завал", - сказал Мариен.
Помимо дисквалификации из-за допинга, снятия гонщиков за иные нарушения вообще-то  редки на Турах. В 2010 году австралиец Марк Реншоу был тоже снят за бодание головой соперника, когда он расчищал дорогу в финишном спринте для своего одноклубника Кавендиша, чтобы он мог выиграть этап в Бург-Ле-Валанс.

Как видим, Кэв постоянно так ли иначе провоцирует подобные замесы своей
исключительно рискованной манерой поведения на финишных спуртах. Это нисколько не оправдывает Сагана, конечно.
"Я в хороших отношениях с Питером, но я не понимаю ... если бы он просто наткнулся на меня - это одно, а вот локоть... Я не в восторге от этого," сказал Кавендиш.
"Завал есть завал, всякое бывает, но я просто хочу знать об этом действии локотем," добавил Кавендиш. "Я просто хочу поговорить с ним об этом".
После аварии Саган подошел, чтобы посмотреть, в каком состоянии Кавендиш, и похлопал его по спине, а британец показал ему свои раны.
Словак сказал, что позже он извинился перед Кавендишем.

От себя резюмирую так: Саган очень не прав... но кто любит обочечников?

Collapse )

Интеллектуальные виды спорта: кто самый умный?

Смотря Олимпиаду, а именно фехтование, дзюдо и велотрек, стал определять, какой из этих видов более интеллектуальный. Безусловно, и там и там нужен очень точный расчет реакции соперника, анализ его потенциала, расклад собственных возможностей во времени. В борьбе к этим вызовам добавляются еще и необходимость предугадывать действия судей, перестраиваться на ходу с учетом подсказок тренера или полученных травм.

Мне кажется, могу ошибаться, конечно, фехтование тут не на первом месте. Ведь все усугубляется скоростями, времени на именно подумать просто нет. Большая часть схватки идет уже на чистых рефлексах. Все же в борьбе мыслить действительно надо на полную, пообстоятельнее, времени больше, вариантов больше. , Единоборства вообще предъявляют очень высокие требования к интеллекту. Причем единоборства и бесконтактные ) Возьмем хоть еврейский бокс настольный теннис или волейбол. Из ограниченного набора приемов надо каждую секунду выбирать оптимальный для себя и самый неожиданный для противника.

В шоссейном велоспорте поспокойнее: нет непосредственного силового контакта с соперником (хотя Кэвендиш тьак не считает), все растянуто во времени, можно исправить ошибку в расчетах почти до самого финиша. Велотрек - да, тут в спринте выбор момента атаки решается в доли секунды, чуть раньше или чуть позже - и привет, не догонишь. Как пример - досадный проигрыш англичанину нашего бронзового призера Дениса Дмитриева.




Попроще легкоатлетам на дистанциях типа 10 км и марафона... процессор в режиме гибернации в течение 90% дистанции)

А вот на стометровке - там вообще думать надо? А на 400? А на 800?

Шахматистам этот текст не читать )

Основатель школы Чой о себе, восточных БИ и о русских боевых традициях

Герман Попов - автор первой книги о боевых искусствах Востока, которая стала бестселлером перестроечного рынка. Материалов по БИ не было вообще, ходили по рукам пиратские переводы Накаямы и Тегнера, каратэ было под запретом. И тут появились собранными в одной книжке все мифы и легенды про "ниндзь", боевых йогов, шаолиньских монахов и мастеров Окинавы. Это была бомба! Наконец-то! Сейчас прочитаем и кааааак научимся!
)))

Потом мы узнали о таинственной школа "Чой". В "Технике-молодежи" публиковались комплексы (не боевые, а гимнастические, но все равно - экзотика!). Вот это да, секреты восточных единоборств - в массы! Через некоторое время уже пошли книжки специалистов стиля, учеников Мастера, Смирнова и Сямиуллина. И везде были отсылки на эту "секретную восточную школу" и ее шифу Г.Попова. Выходили видеофильмы с разбором традиционных формльных тао, названия приемов были, конечно, самыми что ни на есть китайскими


А потом оказалось...

Collapse )

О важности разминки (журнал "Физкультура и спорт")

Владимир Кочетков


Владимир Кочетков

В прошлом номере журнала мы начали разговор о самостоятельной силовой тренировке. Любой сборник тестов по физической подготовке обязательно включает в себя силовые упражнения. Наверное, это правильно. Невозможно представить себе здоровое тело без применения упражнений, в том числе специальных — силовых. Эти упражнения, как, впрочем, любые другие регулярно выполняемые физические занятия, кроме тренировки мышц укрепляют волю, дисциплинируют, помогают спланировать день и, что я считаю самым важным, помогают бороться с ленью.

Прочитал я свою статью, напечатанную в августовском номере журнала, и понял, что упустил несколько наиважнейших моментов. Во-первых, я почти не затронул вопрос о самом обучении подтягиваниям. Писал для тех, кто уже умеет подтягиваться, для тех, кому перекладина уже является надежным другом. В следующем номере журнала обязательно расскажу об обучении подтягиваниям на перекладине.

Второй пропущенный вопрос — это вопрос о разминке. Как-то выпал он из списка, слишком уж простым и хорошо известным всем и каждому кажется ответ. А недавно в парке обратил я внимание сначала на одну группу физкультурников, затем — на вторую, на одиночек в спортивной форме и про себя отметил, что вопрос разминки для многих из них остается открытым — значительная часть увиденных физкультурников оперирует тремя-четырьмя куцыми упражнениями. Другие виды общефизической подготовки, будь то бег, ходьба или велосипед, осваиваются физкультурниками относительно неплохо, а вот упражнения разминки, их число, последовательность, да и сам разминочный комплекс остаются темным пятном.

Видимо, незнание и даже пренебрежение к разминке, как к обязательной части любой тренировки, зарождается на школьных уроках физкультуры. Часто на уроке можно услышать реплику учителя: «Разминайтесь, через пять минут начнем сдавать нормы и тесты». Учитель в это время заполняет журнал, дети нехотя машут руками, хлопают друг друга по лбам, корчат рожицы или тоскливо смотрят по сторонам. Через пять минут раздается свисток учителя, и урок, благополучно минуя вступительную часть, переходит к работе на оценку. Так и уходит в жизнь пренебрежение к необходимости разминочных упражнений, не только при организации тренировочных занятий, но и при организации физически трудной работы.

Помнится, в юности пришлось мне впервые по-настоящему поработать в лесной делянке. Мы должны были грузить заготовленные загодя дрова — несколько машин здоровенных сосновых и дубовых бревен. Деловую древесину вывезли еще раньше тракторами, а комли (основания), вершинки, сучклявые и кривые остатки лесник разрешил вывозить на дрова. Этих остатков скопилось много, их предварительно собрали в кучи, и мы приехали их грузить.

Для меня это был первый серьезный выход на подобную погрузку. Было мне на тот момент семнадцать лет, я буквально накануне приехал на каникулы из техникума, в котором учился, и надеялся и родителям помочь, и как-то применить силу, полученную в секции борьбы.

Collapse )

Владимир КОЧЕТКОВ, учитель географии и физкультуры, пос. Сурское, Ульяновская обл.

На велосипеде от волков. Быль?

Этот рассказ я оцифровал из журнала "Физкультура и спорт" за 1985 год. Сама история мне показалась достаточно фантастической, по своему опыту судя, я вот ни разу не мог оторваться от простой дворняги на нормальном горном велосипеде и по асфальту, по спидометру скорость в таких случаях до 40 км/час, а она, блин, бежит рядом. А тут зима, снег, обычный дорожный велосипед...
Но в тем времена откровенных нелепиц в журналах не печатали, так что... Решайте сами.

volki

Валерий ПОВОЛЯЕВ
СРЕДИ НОЧНЫХ ПОЛЕЙ

Жил я в ту пору в Семеньке — так называ­лась наша деревня,— у бабушки Лукерьи, матери моего погиб­шего на фронте отце, учиться же ездил в се­ло Ламское — тогдаш­ний районный центр. От Семенька до Ламского по велосипед­ному счетчику было, если низом, пять, а если верхом, то семь километров. Если усреднить «верхнее» расстояние с «ниж­ним» — ведь раз на раз не приходится, одной дорогой редко приходится ез­дить: днем — нижней, ночью — верх­ней,— то получится шесть километров. Итого выходит, что ежедневно мне при­ходилось делать шесть километров туда, шесть обратно.
Имелся у меня старенький, латаный-перелетаный велосипед с узкой, изящной ремой и твердым, будто отлитым из чугу­на, кожаным сиденьем. «ВСА» — про­славленная, насколько я понимал, марка. Правда, я не знал точно, чья это марка: французская или английская, но в том, что она прославленная, сомнений не было. Велосипед за четыре года до войны купил мой дядя, славно на нем поездил и перед самым уходом на фронт забросил «БСА» в деревню. Здесь велосипед пропылился на чердаке всю войну и спустя почти де­сять лет угодил в мои руки. «Руки-крю­ки» — как говаривала бабушка, поскольку чинить велосипед приходилось не только с помощью гаечного ключа и отвертки, но и кувалдочки. Ею приходилось подправ­лять гнутую раму и безобразно помятые ободья, свернутую набок правую педель. Да мало ли какие шрамы и переломы мо­гут быть у видавшего виды велосипеда!
Начиная с октября ночи становились холодными, иссиня-черными, густыми. Ча­сто шли дожди. Едешь в этой ночи один, зажатый темнотой, буквально сплющен­ный ею, словно танком,— один-одинеше­нек на всей огромной земле, слушаешь, как мерно и недобро шелестит холод­ный дождь, что-то позванивает тонко над головой — то ли провода, то ли воздух, то ли еще что, чвакает под колесами грязь, и неровно гудит, проскальзывая в обо­ротах, плохо прижатая к шине велосипед­ная динамка. Ток от нее слабенький, лам­почка теплится едва-едва, свет до земли еле достает. И все-таки с этой старой ди­намкой, головка у которой совсем лысая, стертая, алюминиевый корпус помят, а в одном месте и вовсе пробит, ехать ве­селее — не так страшно бывает.
Вначале надо проехать само Ламское — неровное село с буграми и ложби­нами, за ним деревню Костюринку, затем спуститься в морщинистый скользкий ов­раг — и постараться не навернуться при этом, не то от жирной здешней грязи по­том уже ни за что не очистишь единственный пиджачишко. Потом пешком, толкая рядом с собой верного «конягу», забраться на крутизну горы, под самое не­бо, а оттуда уже — на спуск, что выведет к самому Семеньку, к дому. Спуск здесь пологий, длинный, если подналечь на пе­дали, то можно развить приличную скоростенку.
Кончится пора затяжных тревожных дождей — напрасно ведь кажется, что им конца-краю не будет, придет-таки конец-край, обрубит их, будто топором,— и на землю падет легкий, щемяще-тоскливый холодный снег, вызывающий ощущение невольной боли: ведь ложится-то он на живую траву, на живые листья, на радост­но-зеленые нежные озими, а я все равно буду ездить в Семенек, медлить с интер­натом, куда нас, неламских, всегда поселя­ют на зиму. Ведь у бабушки и хлеб сла­ще — вон какие поддымники она умеет печь, и картошка рассыпчатее, и осенние грибки опята пожарены вкуснее. Буду продолжать ездить в Семенек по снегу.
По снегу ездить даже лучше, чем по земле: снег все мелкие выбоины, ракови­ны, ломины в земле забьет, выровняет, накат будет хороший, надо только ход велосипеда прямо держать, чтобы не за­валиться, и все. Хотя завалиться, пойти юзом, вспахать носом землю тут проще пареной репы — скользко ведь. Подсве­чивает снег снизу, хорошо подсвечива­ет — никакая динамка не нужна, и веселее на душе от этого свете становится, не так сиро, не так неуютно, когда остаешься один-одинешенек на всей огромной плане­те, со всех сторон обволоченный-обваренный вязкой ночной мглой, когда отовсюду к тебе тянутся руки проворных, жаждущих кровушки упырей.
Чтобы хоть как-то забыться, скрасить ночной путь, чего только не передумаешь в такой дороге, чьих косточек не перебе­решь, кого только не вспомнишь!
Кумиром нашей поры был кирзовый, тяжелый, словно в него набили металли­ческих опилок, мяч, тысячу раз штопа­ный, тысячу раз перештопанный, неувертливый, осушающий ноги, но такой желан­ный, такой близкий — ну просто до радост­ной боли, до восторженного крика желан­ный и близкий.
Поскольку правила игры в таком футбо­ле не соблюдались — по боку их, по боку эти правила! — и поля-то дельного ни од­ного не имелось, то гоняли мяч как хоте­ли. Иногда далеко уходили от ворот, вы представляете? Зрители, тяжело дыша, хрипя замороженными легкими, бежали следом, чтобы узреть наконец: ну что там в итоге станет с мячиком. Не-ет, ныне та­кой зритель перевелся, обмельчала поро­да. Как и игроки ныне не те... Дрались в такой игре по поводу и без повода, каж­дые пять минут, было бы желание. А же­лание, когда играешь в футбол, всегда появляется, чего тут кривить душой.
«Эх, хорошо бы стать чемпионом по футболу!— гнездилась во мне щекотная, всерьез тревожащая воображение мысль, когда я спускался ноябрьской ночью на своем вихляющем железном коне в костюринский овраг. Недавно выпал снег, жест­кий, схожий с песком. Было студено, дул ветер-верховик, и уши под кепкой прихва­тывало морозцем.— Не обязательно всей страны чемпионом, а хотя бы области. Чемпион области... Звучит, а! Не так, ко­нечно, звонко и роскошно, как чемпион страны, но все-таки звучит. Даже чемпион района и то звучит. Девчонки, м-м, ка­нальи,— в сердце возникла какая-то слад­кая затяжная боль, щемленье... Слово «канальи» я позаимствовал из француз­ских романов, нравилось оно мне очень, что-то лихое, бесшабашное, веселое было сокрыто в нем.-— Кан-нальи... А?! Красиво ведь, а? И плевать, что на мне старый затертый пиджачишко, кепка с дыркой не макушке, а брюки покрыты солидоловыми и земляными, пятнами... Все р-равно все девчонки — кан-нальи. Но тогда поче­му же сладкая тоска берет за горло при виде их и охота сделать что-нибудь не­обыкновенное: изловить какого-нибудь бандюгу, вытащить полузадохшегося пацаненка из пламени, стать чемпионом по футболу. Можно даже чемпионом по ве­лосипеду, велосипед — тоже красиво. Вот тогда девчонки покрутятся. И вообще они от тоски, как мухи, перемрут».
Спуск в костюринский лог прошел бла­гополучие, теперь надо было ползти в го­ру. Пешком. На такую крутизну даже трак­тор и тот пешком ходит.
Collapse )

Книга итальянского велотренера

Нравится эта простая и полезная книжка, временами перечитываю, особенно про тренировки старых мастеров. Сейчас так не пишут.


GUIDO COSTA
CORRERE IN PISTA
Milano 1960


ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Книга Гвидо Коста представляет для спортсменов и тренеров большой интерес. Это первая переведенная на русский язык книга известного итальянского специалиста по велосипедному спорту на треке, в значительной мере раскрывающая его взгляды на проблемы подготовки гонщиков высшего класса.
Автор представил ее читателю как итог многолетнего обобщенного опыта сильнейших велосипедистов-трековиков мира.



ТРЕНИРОВКА СПРИНТЕРА
Мы должны поставить перед собой основной вопрос: какова наилучшая система тренировки для спринтера? Надо ответить сразу, во избежание недоразумений, что одинаковой для всех системы тренировки быть не может, так как каждый индивидуум отличается от другого различными особенностями, связанными с его собственным строением, атлетическим сложением, функциональностью организма.
Для подтверждения этого положения можно было бы привести пример двух нетренированных гонщиков одного возраста, сходных по атлетическим данным, которым предложено сделать ускорение или проехать определенное число километров с одной и той же скоростью: их реакция будет различной, поскольку после испытания один может выглядеть свежим, а другой утомленным. В первом случае отмечается способность приспособления организма к усилию и лучшей отдаче, во втором, напротив, — тенденция более легко уставать при нагрузке. По этой основной причине нельзя никогда допускать, чтобы все гонщики без различия тренировались, пользуясь единым критерием. Тренер или спортивный директор, близко познакомившись с доверенным ему гонщиком, но не раньше, будет тренировать его наиболее подходящим для его данных способом.
В этой связи приведем эпизод, который часто вспоминал популярный спортсмен Тано Беллони, для подтверждения правила, что не всегда каждый гонщик должен тренироваться по мерке другого. «Вечно второй» (так был назван своими болельщиками симпатичный миланский гонщик — в то время, когда он выступал, — за свои бесчисленные вторые места, занимаемые вслед за тогдашним «чемпиониссимо»), оказывавшийся почти всегда побежденным лишь Жирарденго, решив, что последний тренируется лучше, однажды в начале сезона решил начать и продолжать подготовку вплоть до гонки Милан — Сан-Ремо вместе с ним, копируя его во всем: в количестве пройденных на тренировке километров, в интенсивности тренировок на шоссе, в режиме жизни, в питании и т. д. Итоги этого эксперимента оказались плачевными для Беллони: он больше не приходил к финишу даже вторым и должен был немедленно прервать спортивную деятельность на определенный период времени, с тем чтобы потом постепенно начать ее снова. С этого момента Беллони вновь обрел свою лучшую форму и свое обычное второе место вслед за Жирарденго.
То, что будет сказано ниже, есть лишь основные нормы, которым не обязательно следовать буквально, они соответствуют типу тренировки гонщика.
В подтверждение того, что не все тренировки проводятся одинаковым способом, приведем ответ, данный одним известным чемпионом прошлых лет, которого попросили написать о проблемах тренировки. Он выразился так: «Первая и последняя глава велосипедной тренировки: не существует никакой системы, одинаковой для всех».
Один из специалистов велосипедного спорта Италии н своей книге, говоря о различных системах тренировки, обращается к молодому гонщику: «Предупреждаю тебя, что по вопросам тренировки не могут быть рекомендована подробные, зафиксированные для всех и навсегда нормы, потому что разновидности тренировки должны соответствовать строению, физическим данным, темпераменту, возрасту спортсмена, кроме того, времени года, велосипедной специальности; виду гонок и т. д."
Ниже приводятся некоторые системы тренировок нескольких бывших чемпионов и тех, кто еще сегодня находится «на линии огня», чтобы показать, что каждый из них тренировался или тренируется индивидуальным методом, без единых для всех правил.

Collapse )

И снова о Селуянове…

Хороший информативный блог рандоннера. Много полезных статей, собственного опыта. Вот фрагмент о тренировке "по Селуянову":
---------------------
Если вы не знакомы со статьями В. Селуянова, то обязательно их прочтите. Они помогут вам понять то, о чем я буду сейчас рассказывать. Вкратце коснемся основных положений его статей:
1. Не перегружай себя. Использование тренировочных нагрузок в зависимости от целей тренировки (растягивания сердца, увеличения силы его сокращения или наращивания аэробных возможностей) на определенном (индивидуальном для каждого) ЧСС или уровня лактата в крови. Также под данный пункт можно приписать тренировки в зависимости от возраста спортсмена. То есть серьезную работу по раскачиванию сердца (большие объемы) необходимо начинать уже после 17 – 18 лет. До этого периода идет плавное увеличение тренировочных объемов, а так же следует уделить внимание сенситивным периодам развития определенных физических качеств и технических навыков.

Collapse )

Про выход на «пик формы», к сожалению, у В. Селуянова сказано очень мало. Но он отмечает, что это предельное насыщение мышц скелетных и дыхательных митохондриями. По сути дела, так оно и есть. Как насытить скелетные мышцы митохондриями? Очень просто: равномерная тренировка на хорошем рельефе «в толчочек», скоростная работа (скоростные тренировки, соревнования). Последнее повлияют и на дыхательные мышцы, позволят хорошо «продышаться».
-------------------------------------------------
http://boldarev.ru/i-snova-o-seluyanove/